Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Восстанавливаю пропавшую запись

Увидела у willie_wonka это:
опять не повезло олегу
к нему пришла чужая смерть
потом конечно разобрались
но всё оставили как есть
© Вадим Невадим
Распространённый мотив в ранней средневековой прозе. Вспомнила, что вешала когда-то здесь перевод из "Ю мин лу" (V век), где тоже к человеку пришла чужая смерть, но всё кончилось умеренно хорошо. Но я не вижу, где он, возможно, случайно удалила. Так что дублирую:
Collapse )

Неловко получилось

По 462 цзюаню ТПГЦ. "Ю мин лу" Лю Ицина (V век).

При Цзинь, в годы под девизом правления Цзяньу жил купец по имени Фэн Фа, родом из уезда Шаньсянь. Однажды ему случилось заночевать на канале Дитан.
К нему явилась дева в трауре, белокожая и невысокая, и попросила, чтобы он её подвёз.
Наутро, когда Фа собрался отчаливать, пассажирка сказала, что ей нужно взять вещи. Она сошла на берег, а Фа обнаружил, что у него пропала штука шёлка. Дева вернулась с двумя тюками сена, а потом снова ушла, и так десять раз.
Уже десяти штук шёлка не стало. Фа заподозрил, что имеет дело не с человеком, и связал деве ноги. Тогда она сказала: "В траве лежит ваш шёлк", - и превратилась в большую белую цаплю.
Фа сварил её и съел. Мясо было так себе на вкус.

Предел гуманности, или Образ Конфуция в эпоху Хань

Из "Шо юань" Лю Сяна (I в. до н.э.). Однажды Конфуций услышал чьи-то рыдания и стал подыгрывать им на цине, стараясь попасть в тон. Его любимый ученик Янь Юань сказал, что этот плач - не просто по умершему, в нём слышна тоска по живым. Дело в том, что услышанные звуки напомнили ему голос птицы с горы Ваньшань. Её четыре птенца, оперившись, улетают к четырём морям, и мать жалобно кричит, провожая их, потому что они не вернутся. Конфуций послал узнать, так ли это. Оказалось, действительно, бедной семье пришлось продать ребёнка, чтобы похоронить отца. Услышав это, Конфуций сказал: "Отлично! Янь Юань - мудрец".
[и глаза у него были такие добрые-добрые]

Fathers that wear rags

Гуанлинский архивариус, некто Оуян, жил у монастыря Цзюэшоусы. Его жена в детстве, когда была смута, потеряла родителей. И вот к ним домой явился какой-то старик и сказал жене Оуяна: «Я – твой отец». Та, видя его нищету, была недовольна и отказалась признавать его. Тогда отец назвался по имени и самым подробным образом перечислил всех родственников, ближних и дальних, но она всё равно не желала его слушать. Тогда он сказал: «Я прибыл издалека, мне негде остановиться. Раз так, можно мне у вас хоть переночевать две ночи?» Жена Оуяна не соглашалась и на это; муж увещевал её, но она отказалась наотрез. Тогда отец сказал: «Я буду жаловаться на тебя». Все подумали, что он просто хочет подать в суд, и не придали этим словам особого значения.
На следующий день с юга примчалась гроза. Гром ударил в дом Оуяна, вытащил его жену во двор и разразил насмерть. Вода покрыла землю на несколько чи, земля содрогнулась, и соседние дома зашатались. Через несколько дней слуга Оуяна зашёл в кумирню Хоуту и нашёл перед троном, на котором сидела статуя, письмо: там отец жаловался на свою дочь.
Из "Цзи шэнь лу" (ТПГЦ, цз. 395)


О божестве Хоуту ещё можно посмотреть ролик с моим докладом на канале "Синосферы" (ссылка уже была, но на всякий случай ещё раз):

Восточный владыка нашёлся

Хорошие люди устраивали гробницу Хайхунь-хоу, ах. Люди ещё и не заметили, а ведь там нашли очень интересный деревянный футляр для зеркала. Вчера была публикация. На футляре Конфуций с учениками и всякие интересные стихи.
В стихах - первое упоминание Дун-ван-гуна.
Вообще-то считается, что первый раз это имя встречается не в "Шэнь и цзин", а у Гэ Хуна (III-IV века). На фресках его изображения вроде бы идентифицировали, но не на таких старых. Синь Лисян из Исторического музея считает, что образ Дун-ван-гуна формируется ближе к концу I века. А кто думает, что и позже. Оказывается, нет, потому что Лю Хэ умер в 59 году до н.э.
Радость-то какая, первый Дун-ван-гун! В Западную Хань!
Это предположительный восточноханьский Дун-ван-гун, просто для красоты.

Царевна улетела, башмаки остались

Это Ду Гуантин (ум. 933) написал. Одна царевна вышла замуж за родственника Ван Мана. Когда Ван Ман узурпировал власть, она ушла в горы. Сказала: "Государство в опасности, мир в смущении.... Нам остаётся только хранить смирение и спокойствие, жить в уединении и совершенствоваться, познавая Путь". А муж остался при дворе, решил сделать карьеру. Потом он пожалел об этом и пошёл искать жену, но было поздно, потому что царевна уже стала бессмертной. Иногда видели, как она плавно пересекала ущелья и медленно улетала на облачной дымке. Сянь отправился за ней в горы, перебирался через огромные расщелины, поднимался на скалистые уступы, рыдал. Стояла тишина, и нигде не было ни души. Вдруг Сянь увидел на скале красные туфли царевны. Он хотел забрать их на память, - но они уже окаменели.
туфли Красные туфли из какого-то ханьского погребения, картинка из интернета.

Тоже печально

Эта история приведена и в "Юян цзацзу", и в "Лоян целань цзи". Она есть в 371 цзюане ТПГЦ (там же, где крокодильчик с колокола). В "Юян цзацзу" она короче, и последняя фраза опущена.

Госпожа Лян
Это случилось при династии Вэй. Там, где сейчас монастырь Кайшаньсы, была усадьба Вэй Ина. Этот Вэй Ин умер молодым, а его жена, урождённая Лян, не стала соблюдать траур и согласилась выйти замуж за Сян Цзыцзи из Хэбэя. Но к нему она переезжать не стала, а напротив, приняла нового мужа в дом к Ину.
В день свадьбы Ин приехал на коне во двор в сопровождении других всадников и стал кричать: "А-лян, ты что, забыла меня?" Цзыцзи в страхе схватил лук и выстрелил. Ин упал и превратился в куклу из персикового дерева. Лошадь у него оказалась соломенная, а остальные всадники были сплетены из лозы.
Госпожа Лян перепугалась и отдала усадьбу под монастырь.

Имеется в виду Поздняя Вэй (386-534).

Старуха Фэн из Луцзяна

Цзюань 343. Призраки (XXVIII)
Старуха Фэн из Луцзяна
В Луцзяне жила старуха Фэн, вдова деревенского пристава; ей, бедной и бездетной, гнушались односельчане. На четвёртом году правления под девизом Юаньхэ в Хуайчу случился большой неурожай. Вдова отправилась в округ Шу просить подаяния.
Когда она шла через Мудушу, стемнело. Поднялся ветер, начался дождь. Старуха укрылась под тутовым деревом и вдруг заметила у дороги мерцающий свет: там стоял домик. Она направилась к нему, чтобы попроситься на ночлег.
Collapse )

Жуткая история

"Тай пин гуан цзи". Цзюань 362. Оборотни (IV)
Некто Ван
В первый год правления под девизом Юнтай человек по фамилии Ван жил в Янчжоу к северу от монастыря Сяоганьсы. Однажды летом он выпил вина и заснул. Во сне он свесил с кровати руку. Жена подняла её, чтобы Вана не продуло.
Тут перед кроватью вдруг показалась огромная рука.
Она схватила Вана за локоть и утащила под кровать.
Человек стал постепенно погружаться в землю. Жена и служанки вместе тянули его назад, но тщетно.
Земля разверзлась, поглотив Вана; на поверхности остался один пояс. Вскоре пропал и он.
Всей семьёй стали раскапывать пол и на глубине примерно в два чжана нашли скелет, по виду пролежавший под землёй несколько столетий.
Так и не выяснилось, что за нечисть это устроила.
(Из «Юянских пёстрых заметок»)

Юнтай – 765-766 годы.

Дж.Г. Грэй. Отрывок из главы о животноводстве

На днях было 185 лет со дня рождения.
"Многих лошадей на севере подковывают железными подковами, как в Англии. Но над действиями китайского кузнеца у нас посмеялись бы. Лошадь ставят под деревянное устройство, напоминающее виселицу, и поднимают с помощью блоков и верёвок, пропущенных под брюхом; в этом подвешенном состоянии её и подковывают. На юге Китая лошадей не подковывают; но их передние ноги обувают в кожаные башмаки, сшитые по форме копыта.
И китайцы, и монголы едят конину. Однажды, отдыхая рядом с монгольским шатром, я видел, как хозяйка жарила отбивные из мяса, которое тут же у меня на глазах сама вырезала из крупа лошади. Она пригласила меня и моих друзей зайти в шатёр и отведать кушанье. Как ни хотелось нам согласиться на её приглашение, мы вынуждены ответить отказом, поскольку мысль о том, что придется есть конину, оказалась невыносимой. Тогда молодая женщина, видимо, служанка, поднесла каждому из нас по чашке молока. Все, кроме одного, отказались, потому что это, судя по всему, было не коровье, а кобылье молоко. Монголы нередко сохраняют молоко кобыл и делают из него алкогольный напиток, называемый ими кумысом. К нему они очень привержены, особенно в летние месяцы. Где-то я читал, хотя и не поручусь за правдивость этого утверждения, что при обильном потреблении кобыльего молока начинают болеть глаза.
Collapse )